Алина досчитала до десяти и открыла глаза: вокруг ничего не изменилось, ну ничегошеньки: по-прежнему по саду от цветка к цветку летали сонные осы. Везде валялись надоевшие игрушки, а бабушка развешивала на верёвке, натянутой между яблонями, выстиранные простыни.
На широкой скамье стояло большое оцинкованное корыто, полное мыльной пены. Издалека казалось, что оно наполнено искрящимся снегом.

Алина подошла к скамье и погрузила раскрытую ладошку в корыто. Девочка ощутила не холод, а мягкое тепло нагретой для стирки воды. Захватив в кулёчек немного пены, Алина подняла руку, соединила большой и указательный пальцы в колечко и подула. В воздухе закружился хоровод мыльных пузырей. Солнце окрасило их в разные цвета: розовый, голубой и зелёный.

– Красиво, похоже на салют, - подумала девочка. Правда, настоящий салют ей пока видеть не приходилось, но, по рассказам, он должен выглядеть так или очень похоже.

– Аля, зачем ты влезла в грязную воду? - услышала она окрик бабушки у себя за спиной.

– Вот рукав мокрый, платье чистое только утром надела. - сердито выговаривала бабушка, вытирая Алины руки о подол своего фартука.

– Иди, играй и не лезь больше никуда, не настираешься на тебя, юла!».

Алина села на крыльцо, вздохнула и опять начала считать до десяти.

День обещал быть долгим и скучным.

– … Восемь, девять, десять.

Алина увидела двух мальчишек, они заглядывали через забор, не решаясь войти. Наконец их заметила бабушка.

– Что вам, мальчики? - спросила она, подойдя к калитке.

– Тётенька, купите щеночка!

Услышав эту фразу, Алина тут же оказалась рядом с бабушкой.

Младший мальчик держал в руках плетёную корзину. В ней лежал маленький, чёрный, как смоль, щенок. Из его зажмуренных глаз текли слёзы, он тихо жалобно поскуливал, он устал, ему было жарко, видно ребята уже не один час ходили от дома к дому, пытаясь найти ему хозяев. Увидев Алину старший мальчик ловко вынул щенка из корзины и со словами «На, подержи!» положил его ей на руки.

Почувствовав человеческое тепло, щенок перестал скулить и мгновенно уснул. Алине вдруг стало страшно, что бабушка прогонит мальчишек и щенка придётся отдать, но она уже просто не могла расстаться с этим тёплым живым комочком, издающим запах молока и, почему-то, ванили. Девочка решила, во что бы то ни стало уговорить бабушку купить собачку. В этот момент Алина искренне готова была пообещать, что угодно и даже выполнить своё обещание. Вдохнув побольше воздуха, она собралась произнести длинную просительную речь, но почему-то смогла выговорить вдруг пересохшими губами только жалкое:

– Бабушка, ну, бабушка, ну, пожалуйста!

Бабушка посмотрела на Алину, на мальчиков и спросила:

– Сколько?

– Сотня.

Выхватив из рук бабушки скомканную бумажку, мальчики быстро направились в сторону железнодорожной станции и скрылись из виду.

– Надо же, какой прям уголёк! - сказала бабушка, глядя на щенка, и пошла к дому.

– Уголёк, маленький мой! – ласково прошептала девочка и поцеловала щенка в прохладный мокрый нос.

Щенок тут же проснулся и принялся с любопытством рассматривать свою маленькую хозяйку бусинками чёрных глаз.

– Покорми его! - бабушка вынесла на крыльцо железную миску, полную молока.

Уголёк подошёл, принюхался и забрался в миску всеми четырьмя лапами, выплеснув из неё почти всё молоко.

Стало ясно, Уголёк настолько мал, что ещё не умеет есть из миски.

– Что делать? - задумалась Алина.

– Придумала! - она побежала к полочке, висящей рядом с умывальником на стенке с умывальником, и взяла красную зубную щётку.

Окунув её в молоко, она протянула её Угольку, щенок тут же с удовольствием облизал эту необычную соску, потом ещё раз и ещё раз.

– Аля, обедать! – позвала из кухни бабушка.

– Не могу, я кормлю Уголька!

– Что?

Бабушка вышла на крыльцо, увидела, чем занята внучка и рассмеялась. Затем взяла щенка за шиворот, поднесла его к миске и ткнула мордочкой в молоко.

Уголёк чихнул, разбрызгивая молоко в разные стороны, взвизгнул и попытался вырваться, однако бабушка продолжала снова и снова тыкать щенячью мордочку в миску. Наконец малыш понял, что от него хотят и начал быстро лакать молоко розовым язычком, весело повиливая крошечным хвостиком. Всю вторую половину дня Алина провела со своим новым другом. К вечеру небо заволокло тучами, и пошёл дождь. Алина бросилась в дом, держа в руках щенка. Бабушка накрывала стол к ужину. Увидев Алину, она подошла к девочке, взяла у неё из рук щенка и вынесла во двор.

– Собаке не место в доме – сказала она строго, вернувшись.

– Но бабушка, там же дождь!

- Вымой руки и садись ужинать.

По тону бабушки Алина поняла, что разговор окончен. Есть совсем не хотелось.

Она долго размазывала по тарелке картофельное пюре и ковыряла вилкой толстую сардельку.

– Скоро начнётся «Спокойной ночи – поторопила Алину бабушка.

– Я лучше пойду спать – девочка подняла на бабушку полные слёз глаза.

– Что ты, глупенькая, это всего лишь собака!

Бабушка хотела погладить Алю по голове, но девочка отмахнулась от протянутой руки и выбежала из кухни.

Алина спала плохо, неспокойно, а вскоре сон прошёл совсем.

Лёжа в постели, она долго прислушивалась к усиливающемуся дождю.

Наконец она встала тихонько, подошла к двери, ведущей в комнату к бабушке, и прислушалась. За дверью было тихо, бабушка спала.

Девочка вышла на террасу, подошла к входной двери, взялась за тяжёлую дверную задвижку, но так и не открыла дверь. Бабушка не разрешила брать щенка в дом, она будет сердиться, очень сердиться. Отойдя от дверей, она подошла к окну.

Дождь лил сплошной стеной, но ей всё-таки удалось разглядеть щенка, сжавшись в комок, он пытался укрыться от дождя и ветра под большим веником, который всегда стоял на крыльце, но веник был плохой защитой, щенок давно весь вымок и дрожал от холода. Вдруг он поднял голову и посмотрел прямо на Алину.

Девочке казалось, что Уголёк просит своим жалобным взглядом:

– Открой дверь, открой, мне так холодно, так холодно!

– Нет, я не могу, не могу.

Алина быстро отступила вглубь террасы.

Вернувшись к себе, она долго плакала, уткнувшись головой в подушку. Плакала от обиды и злости на себя, на бабушку, погоду и даже бедного Уголька, оставшегося снаружи. Алина была послушной девочкой и не могла нарушить запрет бабушки. Но впервые в жизни она чувствовала, что, поступая, вроде бы правильно, совершаешь что-то нехорошее, неправильное.

Наконец, обессилев от слёз, девочка уснула. В её сне мокрый Уголёк бегал среди множества людей и рассказывал всем, что Алина трусиха и предательница.

– Я не предательница! – закричала Алина и проснулась.

Уже рассвело, ветер стих, но ливень продолжался.

Девочка быстро спустила ноги с постели, оделась, натянула ботинки и, спотыкаясь на не завязанные шнурки, выскочила на улицу.

– Уголёк, Уголёк, где ты?

Она спустилась со ступеней и заглянула под крыльцо, но щенка там не было.

Не замечая грязи и луж, Алина побежала в дом, не переставая звать:

– Уголёк, Уголёк, ну где же ты? Прости меня, Уголёк!».

Его нигде не было. Он ушёл, ушёл совсем, он не простил.

Мать, приехавшая первой электричкой, нашла Алину, сидящую на крыльце, совершенно промокшую и бессвязно повторяющую в полузабытьи странную фразу:

- Прости, меня, Уголёк, я не предательница, прости!