Старовойт-Карташева Юлия

Рассказ "Война-разлучница"

Юлька родилась первого сентября 1922 года в белорусском городе Гомеле, из которого по окончании семилетки уехала учиться на медицинского работника в город Москву. Шёл 1940 год…
Юлия Старовойт училась в медицинском училище, рядом с которым и жила. Как и вся молодёжь, бегала на танцы. В один из вечеров её пригласил на танец необыкновенно красивый, галантный молодой человек в форме лётчика-курсанта. Как-то не вязалась его внешность со скромным характером. Но это был не только миловидный, скромный парень, - он ещё и пел очень задушевно. А как танцевал! На разных конкурсах - неизменно первые места.
После первой же встречи с молодым человеком, девушка поняла, что влюбилась. По-настоящему. Он её очаровал, этот неотразимый по красоте курсант. А он, - он тоже не остался равнодушным: девушка глубоко запала в душу. Красавица, с густыми, пышными, волнистыми белокурыми волосами сразу привлекла его внимание. Закончив первый курс медицинского училища Юлька собралась уехать домой на каникулы. Соскучилась по близким. Дома ждали сестра, два брата, папа и мама. Были взяты уже и билеты на поезд на 30 июня тысяча девятьсот сорок первого года.

Юлия Старовойт (Карташёва). 1941 год.

Утро принесло беду - началась война. В это даже не поверилось, но тут её лётчик-курсант, Евгений, забежал проститься: «Ухожу на фронт!». Юля прощалась с любимым в смятении чувств, в тревоге.
Молодые люди, не успели даже хорошо узнать друг друга, но были убеждены, что это Любовь. Простились и обещали писать письма.

Поезда до Гомеля не ходили. Билет вмиг повзрослевшая Юля сдала.
Студентка, будущая медсестра, осталась в Москве. Пошла с подругами в военкомат, чтобы их отправили на фронт. Там сказали, что они и в Москве нужны. Их отправили копать окопы, заготавливать топливо для Москвы, дежурить на крышах, чтобы тушить зажигалки – так назывались зажигательные бомбы.
Когда началась учёба, то работы ещё больше прибавилось: немец подходил к Москве, поступали раненые: все, кто оставался в городе, - стали дежурить в госпиталях.
Юлечка, уставая до полуобморочного состояния, как, впрочем, и остальные девушки, работала в городской больнице номер сорок. Им было трудно, но на фронте ещё тяжелее приходилось солдатам. Им писали письма, отправляли посылки с платочками, рукавицами, носками.
Юля писала и ждала ответных писем от Жени.
Как отогнали немца от Москвы, Юлию Старовойт командировали на помощь осаждённому Ленинграду.
Ехали туда долго: всё время «Дорогу Жизни» бомбили. Когда переехали Ладогу, то очутились просто в аду!

Ленинград…Кругом трупы, обстрелы не прекращались, налёты самолётов… Не было ни света, ни воды, ни тепла.
Некоторые жители города замерзали прямо в постелях. Квартиры нечем было отапливать. Иногда они разводили костры, бросая в них книги и всё, что могло гореть, прямо на полу в квартире, «отапливая» помещение, согреваясь таким образом. В зиму с крутыми, трескучими морозами это мало согревало, но хоть создавало видимость тепла.
Многие окна домов зияли чёрными пустотами: выбитые стёкла нечем было заменить, разве что сохранившимся одеялом или каким-нибудь тряпьём.
Лифты не работали. Людям тяжело было подниматься в свои квартиры. Часто звучала сирена тревоги. Обессилевшие от голода-холода ленинградцы мужественно переносили блокаду. Город не думал сдаваться. Бесконечно долгих девятьсот блокадных дней пережили. Жаль, – не всем посчастливилось дожить до освобождения города…

Юля ходила по всем вокзалам, по тропкам в скверах и парках - собирала трупы. У Невы извивались громадные очереди из измождённых ленинградцев, которые стояли с бидонами, вёдрами и, набрав в них воды, волокли домой на саночках - у кого они были.
Везде валялись трупы умерших, закоченевших ленинградцев - детей, стариков, женщин, которые шли на Неву зачерпнуть воды и обессиленные падали, пытались, но не смогли больше подняться. Иные падали рядом с саночками: бидоны, вёдра опрокидывались, вода разливалась, тут же превращаясь в ледяную корку. Кто не мог подняться, - вода тому уже не была нужна… И хоронить их некому было. Если отыскивались родственники, то на саночках увозили на ближайшее кладбище или хоронили просто в ближнем скверике. Земля была каменной, не хватало сил выкопать глубокую яму…Людей, чей путь обрывался внезапно, занесённых снегами, находили весной, когда таял снег.
Юлия ездила из одного конца города в другой конец – она работала в поликлинике. Лечить людей нечем было: лекарств не было. Казалось, из всех доступных лекарств только и было душевное тепло, сочувствие и сострадание! Иначе б не выдержали ленинградцы.
А сердце Юли к тому же томилось и от неизвестности, тревоги: где Евгений? Жив ли? Не в плену ли?.. Они потеряли друг друга, как это случалось в то страшное время с миллионами людей… Письма не доходили. Фронт всё время передвигался, почта не успевала найти адресатов.

Тем временем тяжело раненый Евгений, находясь в госпитале города Кисловодска, писал на все фронты, разыскивая свою любимую.
И в один счастливый день Юлия получила от милого письмо.
Этот день она запомнила навсегда! Душа, переполненная радостью, трепетала. Радость била через край, так как в последнее время её было мало: Гомель был оккупирован немцами, и с родителями никакой связи не было. Юлечка, горячо любившая своих родных, давно их не видевшая, переживала и тревожилась: как там они… Так что получить письмо от любимого - праздник!
На фронте всякое бывает, может ранить или … убить. Война есть война. И молодая, крепкая, красивая девушка не избежала горькой участи: была ранена. Пролежала в ленинградском госпитале шесть месяцев. Всё это время тоска заливала сердце щемящей болью. Только надежда, только любовь согревала начинавшие таять надежды.А затем её эвакуировали в Москву. В дороге и нашла её весточка от Евгения.
Долгожданная встреча двух влюблённых сердец произошла только в тысяча девятьсот сорок третьем году в Москве.
Юлия уже поправилась, подлечилась и снова пошла работать в сороковую больницу медицинской сестрой. За свой доблестный труд Юлия Ивановна награждена медалями «За оборону Москвы», «За оборону Ленинграда» и другими медалями.
Есть у неё шестнадцать медалей. Самые дорогие награды – за оборону наших столиц.

Обретшие наконец-то друг друга влюблённые собирались пожениться восьмого или девятого мая 1945 года, но … не пришлось: помешало «ЧП»! На радостях по случаю Победы Евгений палил из всего, что могло стрелять, и дострелялся: его забрали и посадили на гаупвахту. Но об этом – в другой раз!
Поженились они второго июля.
Шестьдесят три года шагают вместе! Рядом и в беде, и в радости…

Август 2006